Минздрав Карелии направил 17 млн рублей на персональные служебные машины для четырех чиновников
Материалы внутренней переписки руководителей республиканских ведомств, акт проверки регионального Минфина и ответы из полиции выявили в Минздраве Карелии признаки системного и масштабного расточительства. Центральный эпизод - организация персонального автосопровождения для части управленцев ведомства: в 2024-2025 годах четыре чиновника министерства фактически получили в распоряжение отдельные служебные автомобили.
По расчетам Минфина Карелии, совокупные расходы за два года на содержание этого транспорта, приобретение топлива и оплату труда водителей составили 17 миллионов рублей. В проверочных материалах подчеркивается, что речь идет не о разовых выездах по служебной необходимости, а о регулярном использовании машин в режиме персонального обслуживания.
Проверка установила, что Renault Duster был закреплен за первым заместителем министра Ольгой Руотцелайнен. Заместителя министра Игоря Кижнермана перевозил Renault Kaptur, а заместителя министра Галину Матвееву - Lada Granta.
Отдельный блок претензий у проверяющих вызвала ситуация вокруг начальника отдела кадров Евгения Ильина. Сначала он пользовался УАЗ "Патриот", а в 2025 году к автопарку, обслуживавшему кадровую службу, добавился еще и Nissan Murano. Именно этот кейс, по оценке контролеров, лучше всего показывает, как служебный транспорт мог превращаться в инструмент повседневного комфорта.
Формально контролировать поездки должна была спутниковая навигация, но на практике она почти не работала. Датчик ГЛОНАСС установили лишь на УАЗ "Патриот" и только на короткий период - с января до конца мая 2024 года. После этого оборудование демонтировали. Бывший руководитель Ресурсного центра Сергей Романов сообщил, что требование снять навигацию исходило лично от Ильина.
Даже без постоянной навигации проверяющим удалось восстановить характер использования автомобиля. В рабочие дни УАЗ "Патриот" ранним утром подъезжал к дому Ильина на улице Шотмана, забирал его и доставлял на работу. В документах отмечены случаи, когда водитель ждал чиновника у подъезда по полтора-два часа. Кроме того, этот же автомобиль регулярно подъезжал к жилому дому на улице Парфенова и стоял там подолгу - иногда около четырех часов. В проверке подчеркивается, что подобные эпизоды выглядят не случайными, а повторяющимися.
Выборочный анализ также показал использование служебных машин в выходные дни. При этом в ряде случаев заявки либо не оформлялись вовсе, либо в них отсутствовала цель поездки. Зафиксированы и выезды за пределы региона: с 31 августа по 1 сентября 2024 года УАЗ "Патриот" находился в Ленинградской области, а Nissan Murano - в Санкт-Петербурге.
Отдельной проблемой стали путевые листы: в них, как следует из письма министра финансов Александра Климочкина на имя министра здравоохранения Михаила Охлопкова, не был указан маршрут следования автомобилей. Для контроля бюджетных расходов такой пробел критичен: без маршрута и цели поездки невозможно убедительно подтвердить, что машина использовалась именно для выполнения служебных задач.
Проверка Минфина была завершена еще в сентябре 2025 года. Минздрав представил возражения, в которых напомнил, что Ресурсный центр создавался для "оказания транспортных услуг Министерству здравоохранения Республики Карелия и государственным учреждениям здравоохранения". Ведомство также указало, что цели поездок на служебном транспорте министерство определяет самостоятельно - "в соответствии с собственными потребностями и задачами". В качестве аргумента прозвучало и утверждение, что использование Lada Granta для перемещения чиновников "не повлекло негативных последствий", а у чиновников и водителей - ненормированный рабочий день, следовательно, оснований для тревоги нет.
Однако позиция Минфина оказалась иной: по оценке проверяющих, в 2024 году неправомерно на предоставление транспортных услуг чиновникам было направлено 7,4 млн рублей, а в 2025 году - 9,9 млн рублей. В сумме бюджет, по выводам контролеров, потерял более 17 млн рублей.
Эти суммы выглядят особенно дискуссионно на фоне нехватки транспорта в системе здравоохранения региона. В 2024 году автомобили, обслуживавшие чиновников министерства, отработали 9 274 часа. Для сравнения: петрозаводская поликлиника № 1 за тот же период использовала 2 625 машино-часов - в несколько раз меньше, чем потребовалось на поездки управленческого блока.
Параллельно в документах фигурируют данные о реальной потребности медучреждений в транспортном обслуживании. На 2025 год больницам, диспансерам и поликлиникам требовалось 145 тысяч часов, тогда как возможности автохозяйства по предоставлению транспорта ограничивались 112 тысячами часов. Дефицит - свыше 30 тысяч часов. На этом фоне наличие персональных машин у чиновников в "полном объеме" выглядит контрастно с ежедневными потребностями врачей и пациентов.
Ситуация с персональными автомобилями - не только вопрос этики, но и управленческой эффективности. Когда транспортные ресурсы направляются на обслуживание административных перемещений, система неизбежно испытывает давление там, где цена ошибки выше всего: на маршрутах к пациентам, в логистике выездных осмотров, в доставке специалистов и в обеспечении работы поликлинических служб.
Важно и то, что отсутствие прозрачных параметров учета - маршрутов, целей, подтвержденных заявок - делает любые объяснения слабее. Даже если часть поездок действительно была связана с рабочими задачами, доказать это без корректного документооборота практически невозможно. В результате под сомнение попадает не одна конкретная поездка, а вся модель управления служебным транспортом.
Еще один чувствительный аспект - практика ожидания водителями у дома и длительных "стоянок" у жилых адресов. Когда служебная машина простаивает по несколько часов, оплачиваются не только топливо и амортизация, но и рабочее время водителя. В пересчете на год такие "окна" превращаются в заметные суммы, которые могли бы быть направлены на транспорт для поликлиник, на выезды в районы или на поддержание автопарка медучреждений.
Для региональной медицины транспорт - это не комфорт, а часть доступности помощи. Нехватка машино-часов означает срывы выездов, задержки с доставкой специалистов, сложности с организацией профилактических осмотров и диспансеризации, а также дополнительные нагрузки на персонал, которому приходится "закрывать" логистику вручную.
В подобных историях ключевой вопрос всегда один: как выстроен контроль. Если навигацию можно демонтировать, путевые листы вести без маршрута, а заявки оформлять без цели поездки, то система становится уязвимой для любых злоупотреблений - независимо от фамилий и должностей. И наоборот, прозрачные правила (обязательная ГЛОНАСС, стандартизированные цели поездок, запрет на "персональное закрепление" без обоснования, регулярные выборочные проверки) резко сокращают пространство для маневра.
Наконец, показательно и распределение ресурсов: при дефиците транспорта для медучреждений свыше 30 тысяч часов приоритет, отданный персональному обслуживанию чиновников, неизбежно вызывает общественные вопросы. В здравоохранении любые управленческие решения измеряются не удобством кабинетов, а тем, насколько быстрее и надежнее помощь доходит до пациента - особенно в районах, где каждая машина и каждый час на счету.
